Понедельник, 17.06.2019, 17:41

 
   

Главная |Регистрация |Вход

Меню сайта
Категории раздела
Обзор прессы [102]
Аналитика и Геополи́тика [52]
Армия [18]
Внешняя политика [7]
Наши баннеры


Коды баннеров
Друзья сайта


Архив записей
Статистика
Форма входа
Главная » 2011 » Ноябрь » 12 » ЦЕРКВИ В ДВУХ ГОРОДАХ, СОЕДИНЕННЫЕ ТРАГИЧЕСКОЙ СУДЬБОЙ
21:06
ЦЕРКВИ В ДВУХ ГОРОДАХ, СОЕДИНЕННЫЕ ТРАГИЧЕСКОЙ СУДЬБОЙ

Ани стоит – мир в руинах

Мир стоит – Ани в руинах,                                                                         

                          ИЗ АНИ – В ГЮМРИ

Когда смотришь на развалины Ани с этого берега Ахуряна, испытываешь особое ощущение, но уж совершенно иное ощущение – когда робко ступаешь на землю, хранящую печать ног Багратидов. Для любого армянина, посетившего некогда величественную столицу Армении, Ани – это святыня, реликвия. Здесь каждый камень, каждый осколок колонны, каждая капитель – живые свидетели тысячелетней истории. Армянин-паломник может часами стоять перед чудом устоявшей части стены, осторожно и трепетно, словно лаская младенца, ощупывать пальцами высеченные надписи, великолепные обломки и фрагменты росписей, обрушившихся со стен величественных храмов. Ани – это частичка нашей утерянной родины, и армянский паломник, преклонивший колена перед этими священными руинами, перед барельефами, переживает ностальгические чувства, выраженные Исаакяном: «Обожаю каждый обломок скульптур твоего разрушенного храма и припадаю губами к священному мху на них».

Подобные чувства заставляют каждого армянина ощущать настоящее счастье, пребывая в Ани – в этом каменном свидетельстве тысячелетий армянской истории. Неся на своих плечах бремя целой эпохи, город этот внушает своему посетителю чувство бесконечной любви к своим национальным истокам, и эта любовь к своему великому прошлому возникает сама собой – будь то армянин или представитель иной нации. Под воздействием такого чувства французский лингвист Эжен Поре сказал в свое время: «Кто смотрит на каменное обаяние Ани глазами сердца, тот становится поэтом».

 

ДВЕ ЦЕРКВИ – ОДНА СУДЬБА

Целью той моей поездки в Гюмри была фотосъемка: я собирался фотографировать старые гюмрийские дома и церковь Спасителя (Аменапркич), сопоставив историю строительства последней с Кафедральным собором в Ани.

Реконструируемая в Гюмри церковь «достаточно выросла», и, кажется, недалек тот день, когда и здесь, после почти векового молчания, разольются вокруг щемящие звуки литургии, которая станет символом возрождения анийского собора, символом возрождения своего близнеца.

Вспомнил я, как еще в советское время католикос Вазген I «выдвинул» свою программу, которая в то время, увы, не была реализована, а «осуществилась» она, к сожалению, в результате природной стихии. Была у католикоса мечта. Многие вспомнят, как выглядела до землетрясения площадь Майского восстания, иначе называемая мародом «Вар». Трехэтажные жилые здания, опоясывающие площадь, заслоняли собой церковь Семи ран (Йотверк) и церковь Спасителя. Его святейшество предлагал построить для жильцов этих домов квартиры в любом угодном им районе города и снести эти здания – чтобы открыть вид на две церкви.

…В декабре 1988-ого, когда патриарх посетил Гюмри, он увидел развалины этих зданий, которые он когда-то предлагал снести, и с болью в сердце сказал: «Мы хотели не этот путь, это – жестокая реальность».

Его святейшество, естественно, прекрасно знал историю строительства обеих церквей, отмечая большую роль Тадевоса Андикяна и Манука Петросяна и их безоглядное стремление воздвигнуть в родном городе «копию великолепного храма Ани». Именно в эти годы патриарх побывал на возвышенном правом берегу Ахуряна, дабы с этой стороны увидеть Ани, израненную, но гордо возвышающуюся на той стороне церковь. Католикоса сопровождали священники из Ширакской епархии, а также светские паломники. Плененный видом на церковь Спасителя, католикос попросил ненадолго оставить его одного. Его спутники отступили на несколько шагов. Момент был почти мистическим: в свете предзакатного солнца тени людей, стоящих на возвышении, удлинились, лучами пронзили ущелье и сошлись на Кафедральном соборе, страдающем от тысяч ран, и казалось, будто они образуют мост, по которому они пойдут туда, чтобы вознести молитву под сводами величественного храма Катогике. Ущелье разделило двух колоссов: на том берегу – собор, лишившийся купола, с растрескавшимися стенами, но жаждущий молитв, а на этом берегу – патриарх, взывающий к Богу с молитвой о возвращении этого святилища его истинному хозяину. Молитва продолжалась до тех пор, пока последние лучи солнца, нежно лаская израненные стены храма, спустились на землю и скрылись, и тень покрыла это молчаливое и беззащитное свидетельство тысячелетней славы армянской архитектуры.

Посетив в 1903г. Ани, Лео чрезвычайно живописно охарактеризовал главную церковь Ани: «Эта величественная царица города катастроф». Собор в 989г. заложил царь Смбат II, а в 1001г. строительство завершил царь Гагик I. Фасад церкви обращен к реке Ахурян – расположение прекрасное, храм ясно виден и с этого берега, так сказать, с «нашей стороны». «Двойник» этой церкви был воздвигнут в Гюмри.

Это церковь Спасителя. Строительство ее осуществили мастера Тадевос Андикян (Андикенц Татос) и Манук Петросян (Ардар Манук). Это было предприятие, не имевшее прецедента во всей истории церковного строительства. На протяжении четырнадцати лет каждое воскресенье Тадевос Андикян в экипаже направлялся в Ани и делал там обмеры Собора, что давало ему возможность направлять и руководить «живым проектом» – строительством храма Спасителя в Гюмри. Отметим любопытный факт: учитывая то обстоятельство, что город находится в сейсмической зоне, церковь построили на берегу болотистой речки, протекающей через центр города. Это должно было максимально ослабить силу подземных толчков.

Так, по примеру собора Катогике в Ани, у Гюмри появился свой Спаситель, свой храм, строительство которого закончилось лишь в 1876г. Строители применили хитроумный способ: церковь возвышается «на щебне-галечной осадочной породе, послужившей прочным фундаментом для строения» (таково заключение гюмрийских специалистов по геофизической и инженерной сейсмологии). Благодаря этому во время землетрясения 1926г. храм Спасителя выстоял, если не принимать во внимание частичных разрушений. А вот почему он не выстоял во время землетрясения 1988г., на этот счет существует несколько версий: либо толчки были чересчур сильными, либо реставрационные работы церкви, начавшиеся в 80-ых годах, ослабили всю конструкцию. По сей день этот запутанный вопрос так и не нашел своего ответа, несмотря на многочисленные дискуссии и обсуждения с участием архитекторов и строителей. В 1985г. мы снимали телепередачу в связи с присуждением Государственной премии СССР группе, осуществившей комплексную программу музея-заповедника «Кумайри», и потому тема храма Спасителя затрагивалась довольно часто. Премии были удостоены главный архитектор города Сашур Калашян, архитектор Аветик Мириджанян, директор специальной научно-производственной реставрационной мастерской Сасун Григорян и Лаврентий Барсегян.

Вот пишу я сейчас эти строки, а в памяти и в записной книжке оживают те дни и встречи с этими людьми, беседы, зарисовки, беззаботная жизнь до землетрясения, активные обсуждения жителей цветущего города о «Единственном Спасителе». Слово «единственный» ленинаканцы употребляли сознательно и с любовью к близнецу анийского собора, желая подчеркнуть, что он «остался один, после того как у нас отняли Ани».

Сасун и Аветик рано ушли из жизни. Они не видели страшной картины разрушения церкви в результате землетрясения, церкви, являющейся украшением музея-заповедника «Кумайри», церковь, которую они так лелеяли и оберегали и столько сил приложили к тому, чтобы стояла она во всем своем величии. Сашур потерял своих непосредственных партнеров, своих близких, я потерял людей, которых нашел и с которыми сблизился тогда, в дни фотосъемок. В 1987г. тема правильности и неправильности реставрационных работ продолжала жарко обсуждаться в ленинаканской газете «Банвор». К чести «Банвора» следует сказать, что развернувшаяся дискуссия стала поводом к тому, чтобы любая работа, связанная с храмом Спасителя, стала широко освещаться. Горожан, всегда с восхищением относившихся к этому величественному строению, беспокоило, как бы углубления на железных опорах настила крыши, образовавшиеся от стока дождевой и талой воды, не ослабили крышу. Хотя эту обеспокоенность разделяли не все, некоторая тревога все же была. Во всяком случае ответственность Сасуна Григоряна была намного выше, поскольку в реставрационных работах участвовала руководимая им специальная мастерская научно-производственной реставрации. В те дни Сасун мотивировал реставрацию целым рядом доводов: «… в результате землетрясения 1926г. и стока вод произошло отслоение между барабаном и шпилем, а также извив в районе круглых окон, вследствие чего камни сдвинулись и расшатались… барабан разошелся по двум горизонтальным плоскостям и тоже расшатался». Когда коммунисты, не посоветовавшись со специалистами, приняли решение использовать церковь в качестве филармонии, они убрали внутренние балконы и семинарию при церкви. И Сашур, и Сасун посчитали это грубым вмешательством. Но… что было, то было, а в то время (в 1985-87гг.) была только одна проблема – спасти памятник.  Но… памятник не выдержал землетрясения 88-го года - страшного землетрясения. Однако оставим эту тему специалистам и вернемся к Кафедральному собору Ани.

В результате землетрясения 88-го (о, странное совпадение судеб!) обрушился и северо-западный угол анийского собора.

Я сфотографировал эту часть стены и вновь вспомнил Лео, вспомнил его пророческое предсказание: «Пред нами, в нежном свете, в свежести вечных улыбок возвышалось скорбное, иззубренное тело величественной руины – противопоставляя небесным тонам ужасающе безнадежную мертвенность. Кафедральный собор… Один из двух углов, тот, что смотрит на запад, дал трещину сверху – от крыши почти до половины стены. Страшная рана на старом, изношенном теле… вверху трещина шире, оттуда выпало больше камней. Кажется, будто этот раненый угол больше не в силах соединять две стены… При взгляде на него с грустью убеждаешься, что разрушение церкви начнется отсюда… Простая случайность за какой-нибудь час может стать катастрофой на голову этой величественной царицы города катастроф».

Спустя 85 лет это опасение Лео, увы, сбылось – описанный им фрагмент обрушился. И вновь уподобились судьбы церквей-близнецов Ани и Гюмри. Слишком глубока была озабоченность и отчаяние Лео: «Господи, сколь безразличны, сколь беспомощны мы…».

Ныне в Гюмри идут реставрационные работы церкви Спасителя. С Кафедральным собором Ани все обстоит иначе – он находится на территории другого государства. Будем надеяться, что Кафедральный собор также удостоится судьбы ахтамарской церкви Сурб Хач. В данном случае приоритетнее проблема спасения анийского собора. Каков будет статус отреставрированной церкви – это тема дальнейшего обсуждения. Но сегодня Кафедральный собор Ани, эта обезглавленная, с обрушившейся стеной церковь Катогике ждет своего реставратора. Быть может, в свое время Андикенц Татос и Ардар Манук предвидели печальную неизбежность – потерю Ани и разрушение собора, когда в более безопасном месте начали строительство церкви Спасителя, чтобы иметь точную копию той великолепной церкви, сохранить которую в разрушенном городе будет чрезвычайно сложно, тем более что в этом городе церкви разрушались и разрушаются не только вследствие землетрясения…

Больно и печально проводить и другую параллель между судьбами этих двух церквей. Реставрация церкви Спасителя происходит в независимой Армении - с ее сохранившимися камнями, ее колоннами и капителями. Все восстанавливается бережно, заботливо, под эгидой государства, а также за счет частных пожертвований.

А анийская церковь Катогике (если даже с Божьей помощью осуществится ее восстановление) с тоской будет ждать возвращения многих своих барельефов, которые растаскивались и продолжают растаскиваться, обнаруживаясь в совсем не соответствующих им местах, - в курдских деревнях по соседству с Ани, даже в кладке стен хлевов и овчарен.

Остановимся на минуту и послушаем Лео: «…Природа ничего не крадет, ничего не отбирает. А человек подкрадывается, как гиена, его привлекают обтесанные, резные камни, которыми выложен фасад здания. И он медленно, один за другим откалывает эти камни, словно снимая кожу с прекрасного строения…»

Любому жителю курдонаселенных деревень близ Ани чужды наши чувства, наше отношение к этим священным руинам, для них  - это просто груда прекрасно обтесанных камней, весьма «удобных и пригодных» для стен их домов, это также отличное место для выпаса скота, ибо «трава тут густо растет». И что им за дело, что это священное место – некогда стольный город, где располагалась царская резиденция.

Для хозяев этих домов это просто обыкновенные камни, которые притащили откуда-то и сложили тут – камни, с которых даже не стерты армянские надписи и армянский орнамент. Люди добрые, вы бы хоть узоры с них стерли, чтобы не так бросались в глаза! Эта наша чисто армянская привычка во всем находить и во все вкладывать смысл словно помогает смириться с этой реальностью. Может, в этих домах, где так много детей, в этих камнях, принесенных сюда с руин и теперь выложенных в эти новые стены,  есть продолжение жизни? Прости, Господи! С одной стороны – наши чувства, а с другой – полное отсутствие таковых у новых хозяев здешних мест.

Вывод сделал Хафиз в далеком прошлом: «Цену цветам знает лишь птица садовника, // А не тот, кто прочитал, но не понял смысла слова…»

 

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

15-летний мальчик-курд из соседней с Ани деревни принес нам воды. Его работа именно в этом и заключалась – дождаться, пока мы напьемся, получить деньги и уйти восвояси. Он безразлично сидел прямо на следах ног Багратидов, и ему было совершенно непонятно поведение и волнение армян, поглаживающих орнамент на камнях. Ведь не стал бы паломник объяснять этому подростку, что именно об этих мастерах-резчиках писал Чаренц: «…Руки ваши оставили в этом мире непреходящий и нестираемый след, // И вы навечно остались бессмертными мастерами резца…» Само существование памятников нашего культурно-исторического прошлого бросает нам вызов: чтобы мы стали настоящими ценителями, с особой любовью и трепетом хранящими национальное наследие. Чтобы мы были не просто сентиментальными наблюдателями, испытывающими боль при виде памятников, а чтобы был в нас внутренний позыв, настоятельное стремление остановить дальнейшее разрушение, чтобы было нам что оставить нашим потомкам. Иными словами, из простого наблюдателя нам надо стать пропагандистами, чтобы привлечь внимание международной общественности к нашим проблемам. Один из путей для достижения этой цели, как нам кажется, – это привлечение внимания стран Черноморского экономического сотрудничества (членом которого является и Армения) к церквям Ани, в частности – к Кафедральному собору, стоящему на грани полного разрушения.

Сможем ли мы хотя бы на миг отвлечь внимание достопочтенных депутатов Национального собрания от политических проблем и с помощью комиссии по парламентским вопросам стран Черноморского сотрудничества поднять вопрос об охране и восстановлении памятников, находящихся на территории стран ЧЭС. Когда в 1997г. в Армении был создан Армянский национальный комитет Международного совета по охране памятников и достопримечательных мест (ИКОМОС), казалось, должно начаться какое-то оживление. Однако для того, чтобы усилия этой организации (а в нее были вовлечены преданные своему делу люди – архитекторы, археологи, представители государственных структур и интеллигенции) воплотились в жизнь, необходимо активное содействие упомянутой комиссии НС РА. В ряде стран мира существуют армянские памятники, нуждающиеся в особом к себе отношении, однако это – тема для другого разговора. Отметим только, что в одной лишь Турции их более пяти тысяч. Следует проявить твердость в решении относительно Ани: сделать все возможное, чтобы с помощью международных связей добиться восстановления памятников (хотя бы пока) и в первую очередь спасти Кафедральный собор Ани от окончательной гибели. Мы полагаем, что турецкое правительство, устроившее у въезда в Ани постоялый двор и пытающееся превратить город в зону международного туризма, само заинтересовано в сохранении хотя бы того, что может привлечь путешественников. А вот какие чувства вызовет Ани у посетителя – это уже другой вопрос. Иногда (пожалуй, часто) мы должны задаваться вопросом: а насколько мы сами знакомы с непреходящими ценностями нации, насколько мы сами готовы сохранить и сберечь их, и если не активным вмешательством, то хотя бы искренней заинтересованностью заставить услышать безмолвный зов древних руин этого некогда величественного города.

И все, что мы сказали, это просьба – не забывать Ани, а то, как знать, что еще может произойти в этом переменчивом мире.Будем надеяться на лучшее…

Ованес Папикян, публицист, пресс-секретарь Конституционного суда РА

http://nationalidea.am/articles.php?id=313

Просмотров: 524 | Добавил: voskepar | Рейтинг: 3.0/2
Всего комментариев: 1
1 GLAK  
Да действительно царьков построили Андикенц Татос и Ардар Манук. Они ездили в Ани все там мерили и в Гюмри строили камен за камнем. Бабушка рассказывала даже сколько яиц было использовано при строительстве. Ардар Манук был её дядей. В энциклопедии тоже про них написано, однако есть вещи про которых все молчат.
-Когда оставался где-то около недели до открытия церкви, Андикенц Татос отравил Ардар Манука чтобы одному получить все деньги за строительства. В результате отравления Ардар Манук до открытия церкви скоропостижно скончался. И это тоже факт.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
VOSKEPAR
АРМЯНСКИЙ ХЛЕБ
Календарь
Поиск
Мини-чат
200
ВОСКЕПАР ©2010 - 2019